Кувшинки и терпение стоячей воды

Сначала приходят листья — плоские зелёные тарелки, разложенные по воде, каждый с единственным разрезом, точно закрытый глаз. Они держат дождь мелкими бусинами и пропускают ветер, почти его не замечая. Ещё до того, как покажется хоть один цветок, пруд уже собрал себя в пол, по которому почти можно пройти.

Цветы держатся неспешных часов. Они раскрываются к середине утра и снова смыкаются к сумеркам, равнодушные к тому, кто пришёл смотреть. Камера, которая ждёт, ловит полураскрытые — лепестки ещё не решились, а вода под ними так тиха, что удваивает небо. Здесь ничто не вознаграждает быстрый затвор; вся сцена устроена для того, чтобы задержать дыхание.

На экране пруд делает что-то полезное — он отказывается тебя торопить. Зелёный остаётся прохладным, розовый остаётся тихим, отражение держит мягкие края. Это обои, которые ничего у тебя не просят, и, наверное, именно поэтому ты всё не меняешь их.