Днём пустыня разыгрывает жару. Ночью — разыгрывает даль. Без влажности, которая размыла бы картину, и без города, способного её перекричать, небо над дюнами уходит вглубь дальше, чем видело большинство людей, — звёзды до самого горизонта, где они, кажется, садятся прямо на песок.
Эти снимки соединяют два больших минимализма — дюну и звёздное поле, один нарисован ветром, другой гравитацией. Между ними светится палатка или уходит вдаль след джипа — маленькое доказательство свидетелей.
Это редкие обои, одновременно тёплые и космические. Песок помнит день; небо о нём никогда не слышало.
